Сергей Власов

Сергей Власов: «Дело надо делать, господа»

Фестиваль Academia подарил Омску еще один спектакль петербургского МДТ – Театра Европы. ОтдохниОмск.ру выпил по чашке чая с актером Сергеем Власовым, который уже более тридцати лет входит в труппу театра. О работе над ролью и о сотрудничестве со Львом Додиным, о проблемах российского кино и о том, почему в персонажи криминальных сериалов похожи, как две капли воды.

— Сергей, вчера вы сыграли первый из двух спектаклей «Три сестры» на сцене омского театра. Интересно узнать, как ваши впечатления от омской публики. 

— В рамках фестивалей я в Омске уже в третий раз. «Три сестры» мы играли вчера впервые. У меня ощущения возникли непривычные - не потому, что реакции в публике необычные – их скорее не было. Никаких! Вообще никаких зрительских эмоций и реакций. Мы решили, что просто так внимательно смотрят… Наверное, это так и было, если вспомнить,что в конце аплодисменты были очень бурными, и весь зал встал сразу с началом поклонов. Омский зритель хороший, много видящий и понимающий, с богатым театральным опытом и традициями? как мне представляется... 

— А как реагируют на этот спектакль в других странах, например? Совсем по-другому?

— Каждый новый зал - это новый неповторимый опыт. А уж иноязычный зритель особенно: и ментальность отличная от российской, и качество перевода текста на другой язык влияет на восприятие и понимание. До Омска мы играли «Три сестры» два месяца назад. Это были спектакли в Нью-Йорке, и в течение спектакля в зале стоял не просто смех, гогот! Я, если честно, до сих пор не понял, отчего была такая реакция. Вчерашняя тишина в Омске мне напомнила скорее тишину в залах Японии - в 1989 году мы там гастролировали. Нам объяснили, что японцы боятся своей реакцией помешать артистам играть. 

— Когда долгое время играешь спектакль, тем более чеховский, наверняка меняется отношение к роли, понимание происходящего… Как у вас изменилось отношение к вашей роли Кулыгина за эти два года? 

— Я сейчас в Кулыгине, на сегодняшний день, пришёл от Кулыгина, любящего свою жену Машу (как это было два года назад, к премьере), до Кулыгина, любящего Ольгу, но запрещающего себе осознавать и признавать это - ведь он любит Машу. И он действительно любит Машу. И озадачен ответственностью перед ней за её жизнь и в горе и в радости, которой становится всё меньше. 

— Давайте поговорим о вас. Я знаю, что вы из Абакана – как жизнь привела вас в Ленинград и в театр?

— Мои родители и мои старшие два брата и сестра – все родились в Омске! Папа и мама работали в гражданской авиации, и папу в 1957 году перевели в Абакан, где я и родился. Через девять лет отца перевели в Челябинск и мы жили на Южном Урале. Оттуда через семь лет я поехал поступать в Петербург – тогда Ленинград. Я убеждённо хотел поступать в институт только в Ленинграде: в середине 1950-х годов моя семья жила в Ленинграде, когда папа учился там в Училище Гражданской Авиации. А потом я от мамы слышал много раз восхитительные рассказы об особой касте, которая называется - Ленинградцы. Услышал о их культуре, о их вежливости и участии в отношении к другим людям, о их чистоплотности к Городу. Да и сам Город, дома, дворцы, виды которого манили меня. Но когда я туда впервые приехал, увидел грязный, пыльный, засыпанный песком город. Я испытал эмоциональный психический шок.

— А почему театр? 

— Театром я приболел через старшего брата. Когда мы жили в Абакане, – он работал в Областном и единственном театре художником, еще учась в 11 классе средней общеобразовательной школы. Мне было лет пять-шесть, когда я попал в закулисье, увидел костюмы, реквизит из папье-маше, какое-то оружие: сабли и мушкеты... и был очарован всем этим. А в четвертом классе мы писали сочинение на тему «Кем я хочу стать, когда вырасту». Я написал тогда, что хочу быть кинорежиссером, причем все вопросы в сочинении раскрыл аргументированно... И когда я шел в театральный институт на актерское, мне представлялось, что это будет лишь составляющей для профессии кинорежиссера, чтобы вначале испробовать изнутри актёрскую кухню. И дальше жизнь покатилась стремительно и увлеченно... 

— Вы сразу к Додину попали? 

— Он у нас был вторым педагогом на курсе, мы знакомы с ним с 1975 года! Тридцать семь лет будет 26 июля, с ума сойти!.. А Мастером курса был Великий Театральный Педагог, наш Учитель - Аркадий Иосифович Кацман.Третьим был Валерий Николаевич Галендеев, с которым мы до сих пор вместе - он сейчас правая рука Льва Абрамовича. Вот эти трое Учителей и дополнившая эту мужскую компанию Галина Андреевна Барышева, воспитали нас и обучили пониманию профессии. Наш курс товарищи Лигачев и Романов подписали в ТЮЗ в город Томск, хотя мы не получали образования артистов ТЮЗа. Только человек десять уехали в Томск. Потом все вернулись в Ленинград. Я не поехал по их распределение, а ушел в армию. И в 1981 году пришел в МДТ - тогда ещё областной, не Академический театр. А через два года его возглавил Лев Абрамович Додин. 

— Вы столько лет работаете вместе, каково это – работать со Львом Додиным? 

— Работать с ним интересно, трудно порой бывает, даже мучительно. Именно потому, что мы друг друга очень хорошо знаем. Но я в театре и в кино с небольшим количеством режиссеров работал, а с режиссером его поколения я в театре не работал никогда, насколько помню. С ним интересно работать - он занимается сутью, раскапыванием «вглубь и вширь», не разменивается на блестящие публично-популистские штучки. Это может нравиться, может не нравиться кому-то, но когда это смотришь, здесь есть уровень человеческого мышления и понимания. Спектакль – это всегда проблема, мысль, а может, и не одна. И при воплощении этой мысли на сцене масштаб личности режиссера всегда виден, конечно. Думаю, и нам, его ученикам, и ему обоюдно повезло в какой-то мере, что мы работаем вместе. 

— Вы ведь все-таки снимаетесь в кино иногда? Как вы пришли в кино?

— Самым первым был телефильм «Главы первые» режиссера Владимира Александровича Латышева, я тогда еще учился в институте на последнем курсе. Я смотрю на свой послужной список и вижу, что довольно много снялся, и среди них есть особенные для меня, это «Холодное лето 53-его года», «Первое Мая» (только дважды показанный), «Первое правило Королевы», «Терминал»... Хотя в основном это сериалы и не моя в том вина. К сериалам отношение внутри профессии сложилось разное. 

— У вас какое?

— Я отказывался от ряда ролей. Как-то меня утвердили на главную роль в сериале, но сценарий был мёртвый по языку… Не говорят люди так! Когда я узнал, что текст уже никак не может корректироваться, и что съёмки будут идти каждый день одновременно на нескольких площадках - в один день снимают пять режиссеров… Ничего не оставалось, как отказаться. Это жвачка для зрителей и бессовестный способ заработка продюсеров. 

— Вы стараетесь выбирать сериалы более высокого качества?

— Нужно осмысленно и честно делать свое дело. Не предавая ни себя, ни школу. Деньги тут не главное. В сериалах проходит поток молодых режиссеров, необученных. Но и среди них появляются думающие и знающие, чего они хотят, а не просто расставляющие артистов в кадре и дающие команду «Мотор! Начали!». Почему герои бандитских сериалов одинаковые? 

— Почему? 

— Сюжеты практически все берутся из американского кино, просто переносятся на нашу почву. А затем и эти сюжеты «передираются» в следующие сценарии. Только ещё хуже. Продюсеры заинтересованы за короткий срок снять бОльшее количество сцен, таким образом затрат меньше - доход в карман больше. У режиссеров с артистами порой просто физически нет времени на репетиции, на выстраивание глубоких взаимоотношений между героями, на продумывание характеров. Поэтому легче всего надеть знакомую маску… Например, если я крутой мент, я надеваю непроницаемую маску мачо, за которой ничего нет. Мало живых оригинальных идей и воплощений. Куриных мозгов хватает на то, чтобы снять ремейки старых хороших фильмов с необученными мальчиками-унисекс и клонированными девочками.

— И не факт, что людям это нужно. 

— Мы все просто живем в телевизионном фоне, приходим домой, включаем, можем даже не смотреть , что идет. Просто пусть будет телевизор включен. Это так же, как не можем без мобильных телефонов. Стоит забыть телефон дома и начинается внутреннее беспокойство! Успокойся! Расслабься и отдыхай». Мы живем торопливо, бежим и суетимся, и в этом потоке жизни не успеваем наслаждаться природой, не успеваем отдыхать. 

— А как вы отдыхаете? Есть у вас время на отдых вообще? 

— Время есть! Отдых в моём понимании это - переключение ритма жизни. Я очень люблю уезжать на дачу и делаю это в любое свободное время. Это место, где зализываешь раны. Там и мысли интересные и оригинальные приходят, когда сидишь на поёле, дышишь соснами, провожаешь осенью и встречаешь весной лебедей, гусей, уток; ежу чешешь брюхо, а белка из стены твоего дома тырит нагло очередной клок пакли. Вообще если идет работа над новой ролью, то ты этим все время заряжен. Даже если напрямую не думаешь о роли, все равно где-то в подкорке какие-то процессы происходят и потом выкристаллизовывается идея. 

— И с чеховским Кулыгиным так было? 

— И он не исключение.

— Расскажите об этом. 

— В какой- то момент я понял: Кулыгина играют по принятой традиции штампованно часто вызывающим улыбку в зале и нелепым, а ведь он на самом деле совсем другой! Умный, понимающий и видящий всё происходящее, жёсткий, неудобный, самокритичный. Он Человек с принципами и позицией. Он, как и профессор Серебряков, мог сказать: «Дело надо делать, господа». И если тебе не помогают найти дорогу приходится отправляться на поиски роли самому.

Анна Атягина

Войти    

Регистрация·Напомнить пароль

или