Никита Пивоваров

«Даже мыслей о другой профессии не было»

За считанные дни до новогодних праздников ЗаОтдых.ру встретился с Никитой Пивоваровым — одним из самых востребованных актеров омского ТЮЗа, который рассказал и о работе в детских спектаклях, и о серьезных ролях во «взрослых» спектаклях, и о том, каково это — быть Снеговиком. 

— Наверное, Новый год и предновогодние дни для актера ТЮЗа — самая горячая пора? 

— Для тех, кто занят в театральных спектаклях. Да и за пределами театра находится работа — в детских садах, например. Бывает, устаешь за новогодние каникулы, но ничего сложного в этом нет. К этому просто относишься, как к данности! 

— Вы и Дедом Морозом успели уже поработать, и Снеговиком?

— Правда с ролью Деда Мороза у меня пока бывают некоторые сложности. Кто-то скажет: что особенного в этой роли? Но, наверное, я еще не дорос до того, чтобы чувствовать себя дедушкой! А вот быть Снеговиком — то, что нужно! 

— В нашей рубрике мы обычно вспоминаем всё с самого начала. Лично для вас — как началось увлечение театром? 

— Я с детства в театре, ведь мои родители актеры, так что у меня даже мыслей о другой профессии не было. Мы переезжали из театра в театр, из города в город, я следовал за мамой и папой все время. 

— И первая роль была сыграна в раннем возрасте? 

— Друг нашей семьи стал основателем детской студии в Новокузнецком драматическом театре. Так что в 11 лет я с моими ровесниками уже играл в спектакле «Питер Пэн», где у меня была небольшая роль. С этим спектаклем мы даже ездили на гастроли! Благодаря нашему директору в сложные 90-е годы мы ездили и в Ригу, и в Москву, и в Петербург. И когда школа вдруг закончилась, вопроса о профессии даже не возникало. Непонятно было лишь куда ехать, но поскольку на поездку в столицу не было денег, я поехал учиться в Новосибирск и совершенно об этом не жалею. У меня были очень хорошие преподаватели!

— Кто именно? 

— Актеры новосибирского театра «Глобус». Замечательная актриса Тамара Исмаиловна Кочержинская и ее муж Александр Сергеевич Кузнецов. Такого уровня мастера, до такой степени тонко чувствующие и разбирающиеся! Тамара Исмаиловна преподавала и сценическую речь, и мастерство актера, и сама ставила спектакли. 

— Наверное опыт из детства и пример родителей тоже помогали при овладении профессией. Или наоборот? 

— Где-то помогает, а где-то и мешает. Иногда лучше вообще ничего не знать, чем иметь свои представления о театре: когда ничего не знаешь — лучше воспринимаешь, лучше впитываешь. А так возникали моменты, когда я говорил: «Да я знаю!», хотя на самом деле оказывалось, что ничего об этом и не знал. Но, по крайней мере, я с самого начала понимал, что такое театр, сцена. Хотя это всю жизнь понимается. 

— Как родители отнеслись к тому, что вы пошли по их стопам? 

— Был однажды один вопрос от мамы: «А может, ты не хочешь идти в театр?». И всё, они меня не отговаривали, ничего такого не было. Хотя сам я не уверен, что хотел бы, чтобы мои дети пошли в театр. Своего ребенка я бы, скорее всего, отговаривал идти в эту профессию. 

— Почему? 

— Лучше попробовать что-то другое. Не знаю пока, как ответить на этот вопрос. 

— Какой была первая главная роль? Это было в детской студии? 

— Там у нас была самостоятельная работа, когда мне уже было 17 или 18 лет. Я тогда с первого раза не поступил на актерское… Вот так, театральный ребенок не знал, что такое этюд! Приехал на вступительные экзамены, первые два тура прошел, а потом нужно было показывать этюд. Я до сих пор не знаю, почему меня родители не посвятили в это! 

— Это как раз из серии «Да, я и так знаю!»? 

— Да-да! Я вместо этюдов показывал пантомиму, точнее, жуткую пародию на нее. Я сильно не расстроился: вернулся в нашу студию, в допсостав, поработал монтировщиком. И вот тогда мы сделали самостоятельную работу по Мрожеку, пьеса «Кароль». Можно сказать, это был первый опыт большой роли, от начала до конца. Но это самостоятельная работа, не такая большая ответственность. А первая главная роль у меня была уже здесь, в Омске. Когда я приехал в ТЮЗ, на меня посыпалось сразу множество вводов, в том числе две главные роли — роль Ивана-Царевича, которую я до сих пор играю, и главная роль в «Незнакомке». 

— Почему именно омский ТЮЗ? 

— Получилось довольно спонтанно. У меня отец здесь работал в 1979 году. И на первом курсе я думал, что пойду по стопам отца. Постепенно за время учебы это желание забылось, но так получилось, что в Новосибирске никуда не пригласили. Зато мой однокурсник Виталий Романов, который тогда уже успел уехать в Омск, напомнил мне о моем давнем желании. Мы сразу позвонили в омский ТЮЗ и меня пригласили сюда. Тогда из ТЮЗа ушли сразу два актера, и я был очень востребован. Я до сих пор здесь и не жалею об этом! 

— Получается, в ТЮЗ вас взяли сразу, судьба! Вы вообще верите в случай или сами куете свою судьбу? 

— Я верю в случай, но уверен, что «вожжи отпускать нельзя». Хочется думать, что и от тебя что-то зависит. 

— Вы играете и во взрослых спектаклях, и в детских. В каких сложнее? 

— Нет большой разницы между детскими и взрослыми спектаклями. Все зависит от материала, который может быть потрясающим, а может быть пустым или просто неподдающимся в этом времени, в этом возрасте. Ведь хороший материал, и детский, и взрослый, затрагивает те же самые ценности, те же самые чувства. 

— Мне кажется, что в детских спектаклях персонажи более стереотипные. А значит, надо работать над тем, чтобы создать все-таки оригинального, своего собственного? Тот же очередной принц – они же все одинаковые по сути! 

— Да! У нас есть спектакль «Принцесса Пирлипат», и там как раз Принц. Принц кукольного королевства, куда еще штампованнее? Это был ввод, обычно они проходят в форс-мажорном порядке, и первое, что у меня получилось, именно такой Принц, «принцовей» некуда. Сначала я думал, что так и надо. А сейчас время прошло, и я стал понимать, что нужно больше своих черт туда привносить, собственных. У меня, к счастью, пока совпадений в сказочных персонажах нет. Иван-Царевич все-таки не кукольный Принц. Есть такая интересная фраза о том, что сейчас не понимаешь того, что поймешь потом. Сначала выходишь одним Принцем и думаешь, как классно получается, потом проходит время и думаешь, что тогда все слишком плоско было. 

— С другими ролями то же самое, отношение меняется со временем? 

— Конечно, осмысление происходит постоянно, каждый выход на сцену или даже между спектаклями. Идешь по улице, и вдруг в голову мысль приходит! 

— Импровизируете на сцене? 

— Иногда случается, но в целом, мне кажется, я еще до этого не дорос. Это высший пилотаж! Кроме того, импровизация — это в значительной степени партнерство. 

— Кстати, по поводу партнерства и импровизации. Работа на утренниках или в качестве Снеговика, встречающего детей на входе в ТЮЗ, — это ведь тоже импровизация. А дети — сложные партнеры, которые иногда такое могут выдать! 

— Здесь не нужно теряться. Конечно, все приходит с опытом, но самое главное — быть в хорошем настроении и не поворачиваться спиной к противнику. Нужно смотреть на всё с улыбкой, потому что дети — это всё, что угодно! Если говорить про новогодние праздники, мне очень нравится стоять Снеговиком на входе. Когда я встречаю людей, я сам просыпаюсь в это время. Люди такие разные и реагируют так по-разному! Они видят, что кто-то им желает доброго утра, встречает так радостно. Одни не вылезают из своего утреннего панциря, другие — и их большинство — улыбаются в ответ! И когда видишь, как они радуются, радуешься сам. Хотя частенько и в затруднительные ситуации попадаешь. Например, скажет тебе ребенок что-нибудь, а ты не поймешь: они же все на своем языке разговаривают. Вот и начинаешь улыбаться, выпытывать всячески. 

— Кстати, про пробуждение. А 1-го января случалось работать? 

— Нет, сейчас спектаклей 1-го января уже не бывает. Вот мама, помню, играла 1-го января, хотя она была актрисой в драматическом театре, не в ТЮЗе. 

— Если не про встречу нового года, а уже про сам следующий год. Какие роли планируются? 

— Планируется какая-то секретная работа, о которой я сам толком ничего пока не знаю. Знаю только, что ставить будет Борис Робертович Гуревич. Это будет что-то вечернее и возможно малая сцена, что у нас происходит очень редко. С Борисом Робертовичем в принципе очень интересно работать! 

— Что можете рассказать о Борисе Гуревиче? 

— Еще до непосредственной работы с Борисом Робертовичем, я успел ввестись в спектакли, поставленные им, — «Орфей и Эвридика» и «Хитроумная влюбленная». Я был о нем наслышан, про его особый почерк, про отношение к актерам. Он умеет слушать, слышать, понимать актера, помогать ему. И вдруг оказывается, что он к нам приезжает, что будет ставить «Дон Жуана» и хочет меня видеть в главной роли. Конечно, я очень сильно рад был выпавшему случаю! Я по-настоящему ощутил, что такое работать. Работа была и есть до сих пор. 

— За эту роль вам вручена награда… 

— Это мало о чем говорит. Да, меня отметили, значит — было неплохо, но жизнь идет дальше, и роль тоже. 

— Есть у вас свои методы подготовки к новой роли? 

— Методов никаких нет, точнее, только один: поиск метода. Может, рано еще, может, просто не мой стиль работы. Кто-то сказал: каждая роль — это чистый лист. И с каждой новой ролью заново учишься всему, всей профессии. Для меня так и есть. Я открываю пьесу и почти ничего не знаю. Просто нужно вчитываться в материал, понимать его снова и снова. 

— И напоследок вопрос: за пределами театра какие-то увлечения есть? И есть ли на них время? 

— Со временем, если честно, сложно. Стараюсь больше читать и смотреть кино. В последнее время заинтересовался биографией и творчеством Роберта де Ниро: меня всегда привлекала его внутренняя сила. Одновременно читал книги и статьи о нем и смотрел фильмы с его участием. 

— Это, наверное, и в профессии помогает? 

— Конечно! Помимо классических книг Станиславского и Михаила Чехова, которые обязательно нужно прочитать каждому актеру, существует множество методик. Я пытался читать их, но они могут пригодиться разве что абитуриенту. Осознание и понимание профессии лучше всего приходит именно через биографии актеров, их работы, их собственные мысли и воспоминания. 

Анна Атягина

Войти    

Регистрация·Напомнить пароль

или