Актёры фильма «Училка»

«Пистолет — это метафора»

История о том, как учительница удерживает в заложниках целый класс, путешествует по стране в поисках своего зрителя. Фильм «Училка» выйдет в широкий прокат 26 ноября, а в оставшееся до премьеры время дает зрителям шанс познакомиться с его героями. В программе тура 21 город России и показы за рубежом. В Омске предпремьерный сеанс состоялся в киноцентре «Вавилон», где картину представили режиссер Алексей Петрухин, актеры Ирина Купченко, Андрей Мерзликин и Анна Чурина. Создатели фильма рассказали Заотдыху о съемочном процессе, современных способах продвижения кино и почему за провокационным постером скрывается нечто совсем иное.

Как появился сюжет? Вы двигались от готового сценария или он возник как реакция на проблему?

Алексей Петрухин: Сценарий стал результатом не столько размышлений, сколько накопившихся мыслей, тревог, беспокойств. Это высказывание о том, что происходит с нашим обществом — потеря доверия, конфликт поколений. Все это ощущаешь в том числе на себе. Конфликт происходит и в подрастающем поколении, и с нами со всеми. Это же кино не только о школе, оно обо всех нас, об обществе. Такая проекция в жанре фарс, или, как определил Андрей Мерзликин, даже басня. Началось все с накопившихся мыслей, которые, если их проговаривать, выглядят как назидание. Таких речей уже полно. А мы решили показать на простом примере: появилась идея положить все это на класс и попробовать в рамках одного урока истории проговорить то, о чем обычно говорят на кухне.

Фильм наводит на мысль, что угроза оружием — способ решения проблемы. Считаете, такой подход оправдан?

Андрей Мерзликин: «Училка» — всего лишь фильм о том, что хорошие люди не могут сразу договориться. Нужна стрессовая ситуация, которая позволила бы наладить диалог. Это метафора, зеркальное отражение общества. Есть некое сообщество в лице класса, и есть лакмусовая бумага, которая показывает окраску его состояния. Этим лакмусом является героиня Ирины Купченко. Она не самый большой или гениальный педагог, и в то же время она — абсолютная носительница традиционных ценностей, представления, что учитель — это наставник, человек с большой буквы, который не только преподает знания, но и формирует личность, помогает человеку становиться взрослым. Социализация иногда проходит спокойно, а иногда, как в нашем фильме, приводит к радикальным столкновениям.

То есть пистолет нужен, чтобы всех примирить?

Ирина Купченко: Прием с выстрелом взят из чисто технических соображений. Мы понимали, что просто сказать о важных проблемах, которые существуют в школе, невозможно: никто не будет слушать. Никто не хочет слушать нравоучения. Нужно было привлечь внимание зрителя, зацепить его. Эта острая ситуация взята, чтобы зритель не заскучал, досмотрел до конца и выслушал все, что мы хотим ему сказать. Учительница — это старый педагог из другой школы, когда были другие дети. В начале картины она — плохой учитель, который не может найти общий язык с детьми, ей тяжело идти в класс. В итоге в фильме меняются не только ребята, но и героиня. И мы хотим помочь таким учителям, которые устали, потеряли веру в профессию. А сам поступок совершенно импульсивный. Наверное, нужны такие эмоциональные встряски, чтобы что-то изменить.

А.П.: Мы никого не обличаем, не показываем кого-то плохо или хорошо, просто смотрим на себя со стороны. Многие персонажи учеников раздражают зал, и найдутся зрители, которые скажут: нам самим уже хотелось взять пистолет. Пистолет — это метафора. Некая экстремальная ситуация, которая показывает, что должно что-то произойти, чтобы мы наконец взяли и объединились, сделали качественный рывок в своем общении.

Трейлер выглядит провокационно, он на контрапункте сделан. Прокатчики ведь смотрят сначала в рынок, но реально за всем этим стоит другое.

Какие проблемы в образовании, по-вашему, приводят к таким конфликтам?

А.М.: Бесправное положение учителей в школе, которое на сегодняшний день существует, сильно беспокоит. Потому что когда ты всего лишь менеджер по знаниям, нет возможности завоевывать авторитет среди учеников. Они все дети и ведут себя так, как иногда ведут себя люди в классе. Учитель не имеет права ни запрещать, ни кричать, ни декларировать что-либо. Более того, первую претензию к педагогам предъявляют родители. Исходя из их претензий у ребенка совершенно нет понимания, кому он должен доверять. Авторитет школы начинает падать.

Но ведь претензии есть и у детей.

А.М.: Фильм это иллюстрирует. Как уставший человек, который понял, что сложно пробиться к молодым людям, учительница срывается и озвучивает конкретные претензии. И какие же интересные монологи она слышит в ответ от детей! Оказывается, у них тоже есть претензии к взрослым, и главное, они абсолютно адекватные и справедливые. Как им понять, почему мы говорим про какую-то великую страну, которую они не видели? Они должны верить в некую мифологию? Вот эта дистанция существует: как преподать то, чего не видно? Учитель говорит: я очень хочу, чтобы вы поверили мне. А дети отвечают: вы же сами довели страну до этого положения. С одной стороны, нет момента соединения, нет контакта. Но происходит радикальная ситуация, которая приводит к пониманию, что можно не только договориться, можно встать друг за друга горой. И я уверен, что герои фильма, эти 18 ребят, тоже проживут всю ситуацию, и это будут порядочные люди.

Кому адресован фильм — школьникам или более взрослым зрителям?

И.К.: Адресован тем ребятам, которые запутались в жизни. Мы пытались помочь людям, которые потерялись. Искусство вообще не отвечает на вопросы, только ставит их. И люди, которые смотрят фильм, реагируют по-разному: кто-то возмущен, кому-то нравится, даже ссорятся иногда — бывали случаи, когда люди в зале спорили. Тут может и родиться ответ, что делать. Вот для чего это, а не для того, чтобы уронить престиж учителя. Его нельзя искусственно поднять или уронить, все равно все знают, что происходит. Мы все роняем авторитет учителя: и родители, и государство. Всем вместе нужно подумать на эту тему.

А.М.: Адресован вообще-то всем. Но маленьким детям бесполезно смотреть. Фильм практически является настольным для всех, кто работает или учится в школе. Это хороший повод собраться, чтобы посмотреть и обсудить в классе или даже на общешкольном уровне. Педагоги могут в нем найти что-то, чтобы акцентировать это и поговорить со своими учениками. И ученики могут через этот фильм обратиться к учителям и сказать: ну, вы понимаете теперь, о чем мы. Для этого не надо доставать пистолет. Пистолетом может быть сама картина.

Андрей, это правда, что съемки проходили в школе, где вы учились?

А.М.: Да, правда. Это случайность. Я уже в конце узнал, и это повлияло на мое согласие, потому что у меня не было времени, чтобы сниматься. Но когда я узнал, что это школа №7 в моем родном городе Королев, это сильно изменило ситуацию. Я там не был 33 года, и мне захотелось вернуться, посмотреть на место своего детства, на школу, которую я видел только во сне. И отчасти мы идентичны с моим героем. Он тоже давно не был в этом классе, давно не видел свою школу. Он, как и я, хотел бы сказать спасибо своему учителю. Дело в том, что он, скорее всего, похож на тех детей, которые в этой истории являются инициаторами конфликта. Он такой же, как они, только вырос и понял, что именно учительнице он обязан, именно она сформировала тот кодекс, понимание жизни, которое сделало его тем, кем он является. И учительница, глядя на него, говорит: оказывается, даже из хулиганов могут вырасти хорошие полковники.

Как отбирали детей для съемок?

А.П.: Был кастинг, отсмотрели 438 человек. Нужно было 15, остановились на 18-ти. Не смог от троих отказаться, по ходу сделали им небольшие роли и посадили в класс. Но они все яркие личности. Мне не хотелось, чтобы класс был массовкой, как обычно бывает: три-четыре человека герои, остальных даже не вспомнишь. Я хотел, чтобы всех можно было запомнить по именам или по кличкам. По образам, типажам каждый знаковый персонаж, каждый несет нагрузку: этот весь в искусстве, этот бандит, этот дипломат.

А.М.: Играли люди разных возрастов. Есть те, которые выглядят старше, а на самом деле они действительно одиннадцатиклассники. Другие выглядят помоложе, а им может быть намного больше, чем 18. Одной из актрис, зубриле, 27 лет, и она дважды замужем. Но в основном это все молодые люди, которые делают первые шаги в профессии.

Трудно было работать с такой разношерстной командой?

А.П.: Кино стоило делать ради этих 18-ти человек. Они за время съемок изменились, выросли, помудрели. В фильме есть момент, когда герой Андрея говорит, что теперь за этих оболтусов спокоен. Это родилось на площадке, потому что с ребятами первое время было невозможно работать. Ими двигало только тщеславие, конкуренция между собой, почти вражда. Я пытался их сдружить, но не удавалось. Потом начали работать, окунулись в процесс, и 12-14 часов нужно было сидеть в классе, повторять дубли. Кто послабее, не справлялись, хотели уходить. С Ириной я не давал им общаться, мы так договорились, чтобы они не привыкали к ней. А сейчас это сплоченная команда, ребята между собой дружат. У нас, кстати, кино не озвучено. Никто ни одного слова не озвучил — это говорит о том, насколько люди проживали эту картину.

Вы стремились к реалистичности типажей?

А.П.: Как в жанре фарс, взяты крайние эмоциональные точки. Некоторые заявляют, у нас мол нет таких классов в школе, хотя есть похожие дети. Конечно, нет. Это же кино. Это и берется как фарс, как некий перебор. Чтобы решить проблему, ее надо умышленно преувеличить, но нужно держать границу между реальностью и метафорой. У нас получилась пограничная история: нельзя в фантастику уйти, но и скатываться до банальных проблем не хочется. Каждый из персонажей несет определенную нагрузку, в каждом из них многие узнают часть себя. Я могу говорить об этом, потому что уже проехали много городов, общались со зрителями. Сейчас я вижу, что попали в наболевшую тему. Надо видеть, как смотрят учителя.

И как же?

А.П.: Слезы. Улыбаются, смеются, но в основном слезы. Не от отчаяния, а от того, что эту тему проговорили. Есть надежда, свет, находят даже какой-то выход, решение в этом фильме.  И это радует. Это и есть задача кино как искусства — вдохновить, показать выход. Причем прямо не стояло такой задачи, но умный зритель это продумывает.

А.М.: С одной стороны, многие педагоги расстраиваются, дескать, вы пытаетесь неправильно показать школу, другие говорят, наоборот, так и бывает. Споры есть. На одном из сеансов две женщины в зале долго препирались: одна говорила, что такого не бывает, другая, что такое только и видит. Фильм именно про то, что эта разобщенность дает возможность найти язык, позволяет сократить расстояние, понять, что мы на самом деле болеем за одно и то же дело. Я верю, что и в Министерстве образования посмотрят, тоже что-то услышат, задумаются.

Кстати, Министерство культуры финансировало фильм?

А.М.: Должны были финансировать. Я защитил проект, за него проголосовали. Мы все окунулись в работу, но в результате у Минкульта не хватило на этот год бюджета. Мы до сих пор находимся в списках финансирования за этот год, но так как уже получили прокатное удостоверение, никакого финансирования не будет. По большому счету актеры поработали за идею. С Министерством культуры у нас отношения хорошие, но здесь мы сами, своими силами.

Такой тур совершаете в первый раз?

А.М.: Такой большой — в первый. Во-первых, важно картину представлять и общаться со зрителем после этого. Во-вторых, есть такая история, как коммерческий прокат. Минимальные затраты на логистику рекламы — это десятки миллионов рублей. Для этого нужно либо получать поддержку, субсидии, либо же кино должно быть расписано в кинотеатрах. Любое кино же может зарабатывать, если прокатчики его поставят нужным образом. Но российское кино так не ставят. Поэтому тур — еще и момент продвижения кино.

А вы поддерживаете идею введения квот на российское кино?

А.М.: К квотированию надо очень осторожно подходить. Если сейчас заставить показывать российское кино на половине сеансов, то прокатчики просто разорятся. Зрители еще не готовы, да и у нас нет контента. Мы, как производители кино, тоже не готовы пока заполнить российский рынок. Но какая-то координация должна быть. Если говорить о квотах в экономике, то это лишнее, а с точки зрения социальной важности фильтровать фильмы надо.

У тура очень широкая география, вы были и за границей. Как воспринимают фильм иностранные зрители?

А.М.: «Училка» прокатилась по загранице, мы были в Австралии, Новой Зеландии, в Финляндии, и зал стоит, зрители аплодируют и говорят: это про нас, это наши проблемы, неужели у вас так же? Мне очень понравилось, как они удивляются, что история у нас — обязательный предмет. Они говорят: у вашей страны есть шанс, у нас, к сожалению, это выборочный предмет.

А.П.: Еще один вопрос у них: почему вы так много говорите о патриотизме — у вас с этим проблемы? В Финляндии в городе Котко мэр пришел на показ, вышел перед залом сказать приветствие. Без каких-либо понтов, просто человек в свитере пришел без всякой свиты посмотреть кино, остался на обсуждение. Признал, что у них такая же проблема.

Екатерина Чаплинская

 

Войти    

Регистрация·Напомнить пароль

или